ПРИГОВОР
Вацлав Крижек прибыл в Прагу и заглянул к брату Радану, который жил в коттедже на тихой улице. Вацлаву посчастливилось. Радан выезжал вечером в Брно, и поручик мог эти несколько дней пожить в тихом домике один. Не будет слышать упреков брата, не будет видеть его недовольства. Радан обращался к брату не иначе, как «пан жандарм». Спокойный, неразговорчивый поручик обычно делал вид, что ничего не замечает. Казалось бы, самое простое — не приходить к брату, но каждый раз, приезжая в Прагу, Вацлав спешил именно к этому домику в конце узенькой улочки, навстречу сухому приему и немым укорам. Ему стоила немалых усилий игра в молчаливого поручика.
«О, если бы я мог, если бы я имел право рассказать всю правду! — думал Вацлав. — Если бы он знал, с какой целью я надел чужую форму!» Но коммунист Вацлав Крижек, посланец подпольного центра, молчал.
— А, пан жандарм, — приветствовал его, как всегда, Радан. — Приехали отчитываться перед шефом? Надолго?
— На неделю. — И Вацлав без необходимости стал протирать стекла очков.
— Мне повезло. Я выезжаю на несколько дней, — наступал Радан.
Перед отъездом Радан все-таки зашел к брату в комнату:
— Я еду. Не хочу быть свидетелем того, как тебе набросят на шею веревку, но ты заслужил ее, каждый должен отвечать за свои поступки. Не ругай меня, я старший. Может, пойдешь к шефу с доносом?
Вацлав не отвечал. Радан, тяжело дыша, собрался и молча пошел прочь. Он торопился к поезду.
Поручик же и в самом деле должен был явиться к пражскому начальнику. К счастью, тот торопился, и дела задержали Вацлава всего на полтора часа. В его распоряжении было еще три дня. Он зашел в кафе и долго сидел за кружкой пива.
Сегодня он должен был явиться на конспиративную квартиру, и это волновало его. По логике подпольщика Вацлав не имел права туда приходить. Но он должен был сообщить Центру о разговоре между Мюллером и провокатором, о том, что связные, посланные Центром к партизанам, попали в гестапо. Он должен рискнуть сегодня, так как иначе шпионы нападут на след подполья.
Вацлаву посчастливилось: в кафе зашел знакомый поручик, и Крижек, ссылаясь на желание прокатиться с девушкой, выпросил у него на день автомобиль. Так безопаснее — полицейский номер машины и полицай за рулем. У кого тут возникнет подозрение?..
Подъезжая к высокому дому на Панской улице, поручик на всякий случай оглянулся. Кажется, все спокойно. Крижек вошел в подъезд и позвонил в нужную квартиру. Аккуратная, улыбающаяся девушка — из тех, которые стремятся понравиться господам немцам, — открыла дверь.
— Господин доктор назначил мне лечение зуба, — обратился поручик условленной фразой.
— А он сегодня выехал, — ответила девушка.
— Извините, но мне обязательно нужно что-нибудь сделать с зубом.
Девушка впустила его и в комнате набросилась на Вацлава:
— Кто разрешил вам приходить сюда? Вы же знаете…
— Знаю, знаю, — Крижек утомленно сел. — Мне срочно. В Центре действует провокатор…
— Что?! — девушка побледнела. — Подождите-ка минутку, я позову Птицелова. У него собрались товарищи.
— Только дайте сначала напиться — в горле пересохло.
Девушка вышла на кухню. На миг стало совсем тихо, и Вацлав услышал голоса в кабинете зубного врача, хозяина конспиративной квартиры. И вдруг… Нет, не ошибка. Он слышит знакомый голос. Его он узнал бы и в тысячной толпе. Он! Тот, кто разговаривал с Мюллером во время тайной встречи.
Первое, что пришло Вацлаву в голову, — немедленно застрелить мерзавца. Вацлав решительно схватился за пистолет. В этот миг вошла девушка.
— Что с вами? — настороженно спросила она.
— Там он… Провокатор… Я узнал его по голосу. Сейчас он умрет.
— Вы с ума сошли! — взволнованно прошептала девушка. — Вы уверены, что это он?
— Он. Голос его. Шепелявый. Никаких сомнений — он.
— Так вот. Торопиться нельзя. Я пойду за Птицеловом, а вы попробуйте заглянуть, только незаметно.
Она приоткрыла дверь, и сердце Вацлава забилось сильнее, вот-вот выскочит. Спиной к Крижеку сидел предатель. Он повернул голову, и Крижек сразу узнал загнутое ухо.
Когда вошел Птицелов, Крижек взволнованно, перескакивая с одного на другое, рассказал все, что слышал тогда во дворце.
— Я передавал об этом. Разве Откар не предупредил вас?
— Он не успел. Его схватили на явке. — Птицелов сжал кулаки. — Наверное, тоже его работа, — он кивнул на дверь. — Нужно что-то делать… Но что?
— У меня есть идея. — Крижек склонился к самому уху товарища и шепотом рассказал о своем плане.
— Согласен. — Птицелов пожал Крижеку руку.
…Когда в 11 часов вечера из пятиэтажного дома на Панской вышел круглолицый, полнеющий человек в элегантно сшитом пальто и небрежно торчащем котелке, из-за угла вынырнула машина с полицейским номером и зашторенными боковыми стеклами. Она резко затормозила у самой кромки тротуара.
— Господин Сиручек? Вы арестованы. Живо в машину!
И рослый поручик без всяких церемоний втолкнул круглолицего на заднее сиденье автомобиля, где уже сидел человек в надвинутой почти на самые глаза кепке и в полупальто с поднятым воротником. Машина рванулась с места.
— Это какая-то ошибка, господа!.. — завертелся на сиденье Сиручек. — Я требую немедленно позвонить в гестапо Мюллеру. Куда вы везете меня? — визгливо закричал он.
— Молчать! — оборвал его Крижек. — Я везу вас туда, куда надо. Если захотите, приедет Мюллер.
Арестованный удовлетворенно хмыкнул и замолчал.
В квартире брата Вацлав включил свет, и успокоившийся было Сиручек увидел сидящих в углу Птицелова и еще двух товарищей.
— Что за комедия? — Глаза привезенного воровато забегали. — Зачем меня сюда приволокли?
— Замолчи, гад! — не выдержал Крижек и отпустил ему увесистую пощечину. — Мюллера тебе подать?! А может, в Пршибрам съездишь?
— А-а-а! — в смертельной тоске заорал Сиручек и метнулся к окну. Его быстро скрутили и заткнули рот кляпом.
Допрашивали предателя при помощи карандаша. Ему освободили кисть правой руки и положили на стол лист бумаги. Вопрос — ответ, вопрос — ответ… А затем приговор: повесить провокатора.
Глубокой ночью по затихшим улицам Праги промчалась машина с полицейским номером. Она миновала центр, вылетела на Вацлавский мост, свернула налево и, прибавив скорость, понеслась за город.
На опушке ближнего леса автомобиль остановился. Трое вынесли что-то тяжелое, завернутое в темную материю, углубились в лес и принялись рыть яму у засохшего куста можжевельника. Менее чем через час машина опять появилась на Пражском шоссе. Проехав тем же маршрутом, она остановилась у тихого домика в старом городе…
НОЧНОЙ ГОСТЬ
Старый Пршибрам — город шахтеров. Но немало находится тут и разнообразных мастерских, немало живет чудесных умельцев. В ювелирных, кулинарных и швейных делах они не уступают пражским мастерам. Пригороды усеяны небольшими аккуратными домиками, которые, словно с обидой, поглядывают с пригорков на центральные городские улицы с величественными фасадами городских домов: ратуши, костелов, банка, вилл и коттеджей местной знати. В пригороде большей частью живут шахтеры.
В доме старого забойщика Гошека не видно света. Маскировка от «угрозы с воздуха» обязательна. За нарушение приказа — смерть. Старик хозяйничает во дворе. Он частенько дышит на руки, потому что уже изрядно замерз, но в дом не идет. Там его сын Петр принимает чрезвычайно важных людей, и эту встречу не должен заметить ни один посторонний глаз.
Наконец из хаты вышел высокий плотный человек. Это Карел Падучек, посланец из Центра, волевой, бесстрашный человек. У ворот он поправляет фуражку, и старый Гошек понимает: все в порядке, люди разошлись.
А Падучек узкими пршибрамскими улицами направляется к мастерским.
Часовщику Гонзе Фиале всегда не хватает света, поэтому он весь день сидит, склонившись у самого окна, и уже с утра включает маленькую лампочку. На этот раз пальцы рано задубели от холода, и крохотная деталь все время падает на стол. Мастер хочет взять ее пинцетом, но рука едва заметно дрожит. Чья-то тень упала на окно. Разве мало любопытных заглядывает сюда каждый день? Уже привык старик к вниманию прохожих. Но что-то слишком долго задерживается этот человек. Стоит как вкопанный, даже папиросу закурил. А на той стороне площади — второй. Этот делает вид, что внимательно читает объявление на столбе. Дурень, оно тут висит уже полгода: приказ полковника Кругера, где каждый параграф заканчивается словом «расстрел». Мастер снимает очки и вопросительно смотрит на незнакомого. Тот заходит в мастерскую. Здоровается.
— Можно отремонтировать часы зарубежной фирмы? — спрашивает он.
— Какой именно? — интересуется мастер.
